МИР РАДУГИ
 все краски мира


 

Сборник фотографий

Мы и животные
Вот это еда!
Искусство под ногами
Роспись по телу: тату и бодиарт

Растения и мы

Фото цветов
Фото самых странных деревьев
Растительная магия
Аптека на грядках

Рецепты

Для пароварки
Рецепты выпечки
Готовим сельдерей
Готовим фрукты и овощи

Для красоты

● Быстрые маски для лица
● Всё для красоты лица и тела
● Диета разработанная по крови
● Рецепты  ванн из трав

Путешествия

Страны без виз для граждан РФ
Об Австралии и Японии
Таиланд глазами туриста
Фото цветов Таиланда. Фрукты.

Еда

Продукты для молодости
О пиве без прикрас
О продуктах
История еды

Притчи

Cуфийские притчи
ОШО. Притчи
Восточные притчи
Лучшие притчи

Сказки

Русские сказки
Украинские сказки
Сказки народов мира
Авторские сказки. Н. Симчич

Это интересно

Животные
Растения
Обо всём понемногу
Человек

Медицина

● 101 совет для здоровья
● Домашняя диагностика болезней
● Диабет и диета
● Лечение печеночных недугов

Смешно

Фото-приколы
Юмористические рассказы
Юмор в стихах и поговорках
Альтернативный гороскоп

Фэн-шуй

Ба-гуа для дома
Ваше счастье, любовь и деньги
Практика фэн-шуй
Классика фен-шуй

      Разное-полезное



Вздохнём, господа!?

В Японию и назад, к себе

Очень интересное чтиво про Японию.. Написал это Михаил Жванецкий в далеком 1989 году для газеты "Известия"..

Простите меня за то, что я был, а вы не были в Японии.

Страна напоминает новый только что распакованный телевизор.

В магазинах именно та музыка, которую я люблю. Страшная жара и духота, но только на улицах. За любой дверью прохладно. Слова: "Нельзя ли подогреть пиво - у моего друга болит горло", поставили официанта в тупик навсегда. В жизни не видел таких растерянных людей.

Машины, как люди, разные все. Мотоциклы и грузовики красивы сильной мужской красотой, блестя никелем, как потом.
Сусичная - это закусочная. Суси - это закусочки на блюдечках, но об этом потом.

Когда входишь в гостиницу, во-первых, всюду двери открываются сами, все служащие, стоящие, бегущие, идущие, кланяются и говорят "Good afternoon", и ты им говоришь что-то типа "Эскюз ми". А когда входишь в кафе, официанты и повара страшно кричат "Добро пожаловать!" Они криками приветствуют входящего.

Новая страна. Иду и думаю о том, что проиграть войну не главное, главное - кому. Это очень, очень важно - выбирать себе победителя. И после того, как вы побеждены, он сам устраняет ваших правителей. Его лучшие умы разрабатывают для вас форму правления и образ жизни. Снабжает вас самым необходимым - и вы начинаете. Конечно, можно быть японцами, но ей-богу, не обязательно. От нации, невзирая на гордые вопли, мало что зависит. Я видел три вида немцев. ФРГ... ГДР...
А когда летишь из Шереметьева во Франкфурт - полный самолет нашими колхозниками в мятых костюмах, шляпах, в платочках, хустынах, вязаных кофточках и восходовских сандалиях на черных мозолях, с отечественной хмуростью и подозрительностью: "Зигфрид, иди-ко сюды. Та дэ ж ты сховалась, Эльза?"

Три вида немцев. Три вида корейцев. Два вида армян. Как и русские, приезжающие к аннам из Парижа, кладущие руку на наши перила после некоторого раздумья.
Но ничего, мы идем своей дорогой. Вернее, мы где-то рядом со своей дорогой. И пытаемся попасть, мучительно целясь. В конце концов, не так важно, что есть в магазинах, хотя это главное. Важно, какие лица у населения. Когда ни одного плачущего, ни одного хмурого лица за 7 дней непрерывных хождений, ни одной драки за много лет, такое количество подозрительно счастливых японских лиц. Конечно, это раздражает.

Кстати... В Москве в Одессе, Ильичевске появилось много машин, где наши люди сидят справа. Это они... Машины шести и семи лет по 200-300 инрублей - то есть иных рублей. Один наш купил за 70 рублей, выволок на буксире - завелась. 30 рублей отправка до Ильичевска.
 
- Спасибо Горбачеву! Мы там все с циркачами и моряками пили за его здоровье.

Только не дай бог ему остановиться. Всем гроб! Мгновенно. Как на лету. Как в драке. Вперед. Сзади мы были. Вперед. Землю раздать. Заводы раздать. Все, что берут, раздать. Хуже не будет. Хуже не может быть. С бандитами - железной рукой. Честным - свобода. Кто работает, тому свобода: расти, торгуй, выезжай, приезжай, зарабатывай, строй, вкладывай. Как сказали нашему в Америке: "Я вам плачу 10 долларов в час. Хотите - работайте 8 часов, хотите -10, хотите -12: ваше дело".

Япония - только повод для тяжелых раздумий.

Огромный аквариум на вечерней улице, светящийся, успокаивающий. Рыбы с человеческими лицами. Молчаливые, озабоченные. Здание, опоясанное зеркальными галереями-эскалаторами. Мусорные машины со светящимися сзади транспарантами: "Извините, идет уборка мусора".

Двери в квартирах металлические. Вода в унитаз после спуска заливается через кран сверху, крышка бачка в виде раковины, и ты моешь руки водой, наполняющей бачок.

Сзади в номере машины цифры мощности двигателя. "Не уверен, не обгоняй..."

Вы просрочили визу. Забыли, прозевали. Клерк извинится, возьмет паспорт сам, обойдет все кабинеты и вернет паспорт с благодарностью. Конечно, это издевательство над советским человеком.

Из тысячи машин в пробке ни одна не заглохла.

Попросили тут наши молодого японца сбегать за водкой:
- Не могу, мне нет восемнадцати.
- А ты скажи, что тебе двадцать.
- Как?.. - И человек впал в глубокую растерянность.

Рассказы бывших в Японии заканчиваются одинаково: "Э... да что говорить..."

Черт! Мосты какие-то километров по пять через залив. Скоростные дороги над головой.

А на рынке, э... да что говорить! Крабы, креветки, икра красная подносами, рыбы свежие во льду, грибы любые. А тут же тележка с крыльями над головой, откидными стульями и котлом. А в котле суп с дико вкусной рисовой лапшой, креветками, устрицами, кальмарами и всем, всем, всем. Японцы едят не избранные места, как мы, а всё!

Я это пишу в Одессе, которая приветствует всех приезжающих переходящим поносом, бурными отравлениями и вспоминаю суси: колбаски риса с сырой рыбой, с сырой каракатицей, разными соусами и горячей водочкой сакэ, к которой быстро привыкаешь. Э-э, да что говорить!

Капитализм отличается от социализма просто: чем сильней жара, тем холодней пиво. У нас с повышением температуры пиво становится теплей и исчезает при плюс 18. К пиву у них полоски 5х5х100 вяленого минтая, залитого голландским сыром. Кто не ел, может представить, кто не может представить, не надо.

Электричка из Токио в Никко на один час сорок превращается в ресторан. Снуют официанты, наливают, ставят, сменяют. За окном зеленый рис переливается, как женский волос. Едешь и думаешь о нас все время. Когда еды много, привыкаешь мгновенно и перестаешь замечать. Никакой благодарности.

Возвращаясь из Йокогамы, мы попали в пробку длиной 12 км. На втором этаже в бетонном желобе на высоте 5 метров (где-то впереди кран упал, что ли). Мы стояли 3 часа. Сидеть было все тяжелей, под машинами появились первые лужицы, деться некуда, сойти вниз нельзя, в нашей машине еще две женщины. Я, напевая, двинул в сторону, пристроился за огромным грузовиком, якобы
посмотреть, где мы стоим. Тут вся колонна и тронулась. А я только приспособился и вижу - мой-то грузовик стоит. Водитель подмигивает мне в боковое зеркало:
- Плиз, мистер, плиз.
Сзади огромный хвост, сигналят, и я уже не хочу ничего, а только домой, в мат и ругань, где я привык.

"Специарист по юрмору". Да "юрмор", большой всесоюзный "юрмор". "Уз оцень наоборот вы зивете: леса много - бумаги нет, земли много - хлеба нет, морей много - рыбы нет. А у нас земли мало, а еды много, лесов мало, а бумаги много".

Между прочим, на перронах отмечено, где какой вагон останавливается. В универмагах тысячи продающихся кондиционеров и вентиляторов гонят воздух на улицу. Во-первых, видишь работу, во-вторых, прохлада под ними. На старом месте построили новую страну. Мы на новом месте умудрились сделать наоборот.


Я очень обижен на свою страну. Она унизила меня, сделав неполноценным и недоразвитым, с раскрытым ртом глядящим на еду и поезда, извиняющегося контролера, поющую молодежь. Я не могу простить свой раскрытый рот, свой дурацкий вид.

Я люблю свою страну, как любят мать, сделавшую меня - умного и талантливого, придурком, расспрашивающим о самом простом: куда девается непроданное мясо, почему зеркало в ванной не запотевает? Я очень обижен на свою мать, сделавшую меня ленивым, невоспитанным, не говорящим, не поющим, неверящим, циничным и убогим.

Ходим мы с Родиной-мамой, двое нищих откуда-то из шестнадцатого века, из времен каких-то непрерывных и разрушительных войн, где до сих пор... Где до сих пор.

И, как последние эгоисты, думаем только о себе.


 

1 2 3